На варшавской улице пахло мокрыми листьями и дымом из труб. Голубое Течение оставило друзей под козырьком дома. На светящейся табличке появилась дата: 10 ноября 1918 года.
Мальчик в кепке бежал к двери.
— Господин Леон! Пилсудский вернулся! Сегодня утром приехал в Варшаву!
Из маленькой типографии выглянул мужчина в запятнанном фартуке.
— Из Магдебурга?
Мальчик энергично кивнул.
— Именно оттуда!
Оруми уже хотел побежать за ним. Нубо мягко его остановил.
— Сначала узнаем, что происходит.
Печатник пригласил их под крышу. Он объяснил, что Юзеф Пилсудский был заключён германскими властями в Магдебурге, а теперь вернулся в Варшаву. После долгой войны в Европе происходили большие перемены. Росла надежда на возрождение польского государства.
— Независимое государство может само решать свои дела, — добавил он. — Именно ради такой Польши многие люди трудились годами.
— Значит, завтра всё уже будет готово? — спросил Оруми.
Господин Леон посмотрел на разложенные листы.
— Даже эту газету мы не соберём одним движением. А государство требует гораздо больше работы.
Мальчик представился Стефаном. Он помогал отцу в типографии, а сегодня никак не мог усидеть на месте. Приносил новые известия, но порой повторял и слухи, которых ещё никто не проверил.
— Говорят, всё уже решено! — объявил он.
— Что именно? И кто тебе сказал? — спросил отец.
Стефан поправил кепку. Этого он как раз не знал.
Нубо заглянул в дорожную тетрадь. В ней оставалось много пустых страниц. Он решил записывать только те известия, которые удастся подтвердить.
Голубое Течение тихо зашумело. За окном наступил вечер, а затем свет снова стал утренним. Проход перенёс их на один день вперёд.
Было 11 ноября.
В типографию пришла весть, что Регентский совет передал Пилсудскому командование подчинёнными ему польскими войсками. Господин Леон объяснил, что Совет был одним из существовавших органов власти.
— Это важный шаг, — сказал он. — Но в разных местах всё происходит по-разному. Ещё предстоит создать общие органы власти, наладить жизнь страны и обеспечить безопасность. Не везде закончились бои.
Стефан перестал вертеть кепку.
— Можно ли радоваться, если столько ещё осталось?
Фира встала рядом.
— Можно радоваться чему-то важному и при этом знать, что впереди много работы.
На улице люди останавливались, разговаривали и передавали новости. В некоторых окнах появились белый и красный цвета. Нубо подумал об Антеке, учившемся читать, и о семьях, слушавших польские песни. Вспомнил концерт Падеревского.
В типографии опрокинулась стопка чистых листов. Оруми сразу присел, чтобы их собрать. Стефан хотел схватить всё разом, но Фира помогла сложить листы в небольшие стопки.
— В стольких местах происходило что-то важное, — заметил Нубо. — В одном предложении всего не расскажешь.
— Расскажем в истории, — ответил господин Леон. — Только нужно рассказать её как следует.
Вернувшись в своё время, друзья нашли в атласе надпись: «11 ноября — Национальный праздник независимости». Нубо добавил в тетради, что это символическая дата обретения независимости, к которому вели многие события и усилия многих людей.
Оруми посмотрел на длинную запись.
— Всё-таки это была весть не для одной маленькой бумажки.
— Поэтому мы и оставили столько пустых страниц, — ответил Нубо.
За окном зашелестели ноябрьские листья. Фира закрыла тетрадь, только когда высохли чернила.