Нубо нашёл в библиотеке большой атлас. Он разложил его на столе, а Оруми тут же придвинул стул.
— Ищем место для следующего приключения? Может, такое, где макароны растут на деревьях?
Фира улыбнулась и придержала загнувшийся уголок страницы. Нубо переворачивал листы всё медленнее. На одной карте Польша была подписана. На следующей, показывавшей более поздние времена, он не мог найти её название.
— Ведь страна не могла просто испариться, — сказал он.
Тут между страницами блеснула голубая полоска. Голубое Течение описало круг и открыло перед друзьями светящийся проход.
Через мгновение они стояли перед деревянным домом. На небольшой табличке, которую показало Течение, появился год: 1795.
Из приоткрытой двери доносилось медленное чтение по слогам. За столом сидел мальчик. Пожилая женщина указывала пальцем на слова в книге, одно за другим.
— Простите, — заговорил Нубо. — Это польские земли?
— Да, — ответила женщина. — Заходите. Я бабушка Антека.
Оруми выглянул в окно. Он увидел сад, дорогу и соседку с корзиной.
— Всё на месте! Почему же на карте нет Польши?
Бабушка отложила книгу.
— Россия, Пруссия и Австрия разделили между собой наши земли. В этом году произошёл последний раздел. Польша лишилась собственного независимого государства. Теперь здесь правят чужие власти.
За столом стало тихо. Фира придвинулась к Антеку.
— А ты всё равно читаешь по-польски.
— Учусь, — ответил он. — Иногда путаю буквы.
— А я путаю дороги, — признался Нубо. — Но это ещё не повод перестать путешествовать.
Бабушка рассказала о семьях, передававших детям свой язык, песни и воспоминания. Люди по-прежнему жили в своих домах, работали и помнили, кто они. Отсутствие собственного государства не стёрло их с лица земли.
Антек вернулся к чтению. Оруми уже хотел подсказать трудное слово, но Фира слегка коснулась его плеча. Они подождали. Мальчик справился сам.
В дверях вновь замерцало Голубое Течение. На этот раз друзья вышли на солнечную улицу в Италии. Был июль 1797 года.
Из соседней комнаты доносились польские слова. За столом сидел мужчина с листом бумаги. Рядом остановились польские солдаты, служившие далеко от дома.
— Это Юзеф Выбицкий, — объяснил один из них. — Он сочиняет для нас песню.
Фира посмотрела на написанные строки.
— О чём?
— О Польше. И о надежде, что мы сможем туда вернуться, — ответил Выбицкий.
Кто-то подхватил мелодию. Вскоре присоединились другие голоса. Нубо внимательно слушал. Он ещё не понимал всех слов, но видел, как выпрямляются спины поющих и как внимательно они смотрят друг на друга.
Вернувшись в библиотеку, друзья нашли в книге сведения об этой песне. Со временем она стала польским гимном, известным как «Мазурка Домбровского».
Оруми потянулся за карандашом.
— Допишу Польшу на той карте!
Нубо осторожно закрыл атлас.
— Эта карта показывает, кто тогда правил. Теперь мы знаем, чего сама по себе карта показать не может.
Фира открыла их дорожную тетрадь. Нарисовала маленький дом, книгу и несколько нот. Под ними Нубо написал: «Люди помнили». Оруми добавил Антека, склонившегося над трудным словом. На этот раз он не спешил подсказывать.